Интерстеллар. Вечный разрыв. Особое мнение

883

Вечный разрыв

Фильм: Интерстеллар

Режиссёр: Кристофер Нолан

Год: 2014

Страна: США, Великобритания, Канада

Аудитория: 16+


«Интерстеллар» Кристофера Нолана, пожалуй, самый эмоциональный фильм в холодном монтажном мире мастера, пронзительный эпос о любви, которая перестала быть чем-то абстрактным и обрела буквальную физическую фундаментальность. Это феноменальный фильм, устроенный таким образом, что множество сложнейших идей, тем, образов, символов, уровней и планов работают в нём в удивительной синхронности и соразмерности, как часовой механизм – один из любимых предметов исследования режиссёра. Разбираемся, как устроен фильм и обсуждаем с подростковой аудиторией на киноуроках и образовательных показах.


В философии есть понятие «универсума», которое обозначает, что идеальная общность предметов, явлений и сюжетов находится в единой системе, и в определенном смысле равняется нашей реальности и самой Вселенной. А Готфрид Лейбниц, немецкий философ, полагал, следуя за древнегреческими философами, что «универсум» – это «множественные возможные миры», где оригинальным является только наша реальность, а все остальные можно лишь помыслить во всех сложнейших связях вещей, людей, времён. 


У Кристофера Нолана это понятие «универсума» конструирует весь фильм, начиная с системы персонажей и заканчивая музыкальной драматургией. Обозначим точнее, что «универсумы» в «Интерстелларе» – это уровни фильма, видимые миры, образы, словом, большие идеи, которые можно постигать отдельно друг от друга, и которые вместе создают эпическое визуальное повествование о времени и любви.


«Интерстеллар» предоставил возможность зрителю поразмышлять о множестве сложнейших тем. И сделал это так блестяще, что мы смотрим не один фильм, а много разных фильмов одновременно. «Интерстеллар», несомненно, является и историей о семье, как главной ценности в жизни человека, но также раскрывает тему космоса, где зритель становится свидетелем нелегкого выбора между выживанием человечества и жизнью героя. 




Важные идеи, на которых построен фильм, совпадают с его визуальным решением: разрыв, время, музыка. Кажется, будто бы это противостоящие и взаимоисключающие друг друга понятия, ведь время течёт непрерывно, а разрыв эту непрерывность ломает, и причём же здесь музыка? Но это только на первый взгляд. Дело в том, что разрыв, как идея – это и образ, и нарратив, и буквально художественный метод истории. Идея разрыва связей видима за резким монтажом, который вбрасывает нас в локации внезапно, приучая к мысли о неизбежности будущего. Ко многим событиям просто невозможно подготовиться, даже зная, что они случаться – закон Мёрфи.


Образ разрыва пронизывает весь фильм и устроен довольно интересным способом. Разрыв начинается с открывающей сцены, в псевдодокументальных интервью, в завязке конфликта, и он о том, что связи, которые удерживали человечество на Земле, уже распались. Этот разрыв неизбежен для всего живого, какой бы длинной ни была вечность, но и она заканчивается. 


Что значит для человека покинуть родную планету? Это не переживаемая травма, ведь для нас Земля, не просто планета, это наша культура, связи, смыслы. Ужасающим становится именно это: оставить то, что сделало нас такими, какие мы есть, потерять связи. 


Разрыв пульсирует на разных уровнях. Герои, изображение, темп, коммуникация теряют связи на наших глазах. Болезненный разрыв родителей и детей, на который отцы идут, можно сказать, почти сознательно, веря в то, что их цели оправдают все средства, всего лишь рифма к будущему разрыву, когда Мёрв вырастет и поймёт, как жестоко её обманули. Купер (Мэттью Макконахи) верит, что спасает своих детей, а профессор Брэнд (Майкл Кейн) – человечество. Этот разрыв визуализирован в сцене прощания Купера и Мёрф (Маккензи Фой), когда прощание с дочерью становится стартом с Земли «Endurance».





Само понятие разрыва неотъемлемая часть и научного уровня фильма. Кротовая нора, подарок из другого мира, это тоже разрыв, но уже пространства-времени. (Кристофер Нолан стремился к максимальной научной достоверности истории, сделав консультантом Кипа Торна, американского физика и астронома, эксперта по общей теории относительности).



Кротовая нора дала возможность исследовать три планеты, которые в будущем могли бы стать новым домом для Землян, не без потерь. На планете доктора Миллер погиб Дойл (Уэс Бентли) – разрыв. На планете доктора Манна погиб Ромилли (Дэвид Гяси) – разрыв. Сам доктор Манн становится безумцем, поддавшись страху забвения, и теряет человеческое понимание ценности жизни. Прощание Купера с Амелией (Энн Хэтэуэй) так же болезненно и неизбежно, как прощение с Мёрф.


В третьей части фильма идея разрыва обрушивается на зрителей в виде запутанной хронологии, а время обретает своё истинное измерение. Разрыв оказывается уже не только внутри фильма, но и вне его, в головах аудитории, которая улавливает суть на чувственном уровне. И это, пожалуй, самый главный посыл фильма: изменить понимание традиционного представления о линейном времени и поговорить о новой теории, где время – это фундаментальный аспект жизни, материальная величина, которая существует независимо от других физических явлений и вмешивается в события, меняя их. 


Это отнюдь не революционная идея. К примеру, советский астрофизик Николай Козырев считал, что время является активной субстанцией, поддерживающей равновесие вселенной. В определенном смысле эта теория возвращает науку в прошлое и предлагает переосмыслить старые-новые открытия, которые в то время смогли помыслить только люди будущего. 



Темпоральность в «Интерстелларе» буквально реализует этот принцип воздействия времени на события, а разрывы создают разные потенциалы возможностей. Действительно, чтобы изменить что-то нужно пройти за горизонт событий. Попав во все времена одновременно, сконцентрированные в комнате Мёрф, Купер видит себя и своё предназначение: «Мы здесь для того, чтобы стать воспоминаниями наших детей». В этой логике все разрывы связей трёхмерного пространства, в многомерном обретают лиминальный признак переходного состояния человека или общества между двумя стадиями развития. Всё зависит от того, как и откуда смотреть. В одном мире это разломы, а в другом – возможности.



Казалось бы, все эти довольно травмирующие вещи должны «выбросить» зрителя из иллюзии понимания. Пожалуй, лучшим транслятором, или даже лучше сказать единым смысловым полем, в котором зритель «чувствует» историю и понимает идею – это музыка Ханса Циммера, который сочинил её зная только, что это история между отцом и ребёнком. Совсем простой лейтмотив, сразу узнаваемый, ностальгический и печальный, един для всех времён и разломов. Он объединил внутренний мир героев, атмосферу глубокого космоса, идею автор в эмоции. Мы буквально способны ощутить этот кадр физически.



Можно не до конца включиться в разную темпоральность истории, но там, где не справляются логика, слова или спец эффекты, подключаются чувства. Любовь, отчаяние, утрата, надежда, разочарование – все человеческие переживания прячутся в зазорах между событиями, во всех временных изломах и измерениях. В финале истории Купер покидает стартовую площадку человечества, чтобы найти Амелию. Ведь как сказала Мёрв (Эллен Бёрстин), «она там совсем одна, в чужой галактике, готовится погрузиться в сон, при свете нашего нового солнца, в нашем новом доме». А чтобы дом стал возможен, нужно вернуть связи, нужно заполнить смыслом разрывы, нужно найти человека.





Автор Елена Самойлова